«Читателя трудно обмануть». Кто в России пишет и читает книги о войне в Украине
С начала войны российские издательства выпустили сотни книг о «СВО»
В России публикуют всё больше книг «о специальной военной операции». Они занимают видные места на полках магазинов, их добавляют и в списки для внеклассного чтения школьников, и в фонды региональных библиотек. «Вёрстка» изучила книги о войне в Украине, вышедшие после начала полномасштабного вторжения, и рассказывает, кто и что пишет о войне — и насколько читателям интересны такие произведения.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
«Нас ждут духовные снаряды, духовные атаки, духовные наступления»
В последний день лета 2025 года в Воронеже проходил фестиваль «Русское лето». Хедлайнер — Захар Прилепин — презентовал новый роман «Тума», посвящённый истории Степана Разина. Затем начинается автограф-сессия — длинная очередь растягивается на десятки метров, вооруженная охрана подпускает людей по одному.
Люди стоят под палящим солнцем больше часа, чтобы подписать у Прилепина книги — не только «Туму», но и, например, сборник эссе «Координата Z» — о полномасштабном вторжении в Украину, ставшем кульминацией конфликта, начавшегося в 2014 году.
В этот же день запланированы лекции Z‑поэтов Игоря Караулова, Анны Ревякиной и Марии Ватутиной. В своём выступлении Игорь Караулов сетует — государство недостаточно поддерживает Z‑авторов. Он надеется, что скоро всё изменится — и на книжном рынке перестанут доминировать безыдейные авторы, пишущие жанровую прозу. Свою речь Караулов начинает с цитаты Проханова:
— «Мы находимся на удивительном этапе. Впереди нас ждут не розы. Нас ждут духовные снаряды, духовные атаки, духовные наступления».
259 книг с 2022 года: вторжение Z‑авторов на книжный рынок
Результаты «духовных атак» Z‑авторов уже видны на книжном рынке: с 2022 года всё чаще выходят произведения, посвящённые войне в Украине. Вёрстка проанализировала 259 из них, опубликованных в 2022–2026 годах.
Как мы считали:
Мы учитывали книги, вышедшие в России с февраля 2022 года по май 2026 года. Мы изучили каталоги российских издательств, выпускающих подобную литературу — АСТ и редакция «КПД», «Эксмо», «Вече», «Лира», «Яуза» и другие, а также специализированные подборки книг о «СВО» на сайтах издательств.
Дополнительно мы проанализировали ассортимент и тематические подборки крупнейших книжных магазинов — «Читай-город», «Лабиринт», а также каталоги сервиса «Литрес» по тегам и ключевым словам «СВО», «Донбасс», «Новороссия», «военкор», «доброволец» и другим связанным темам.
В итоговую базу вошли художественные произведения, мемуары, дневники, публицистика, биографии участников боевых действий и документальные свидетельства. Не учитывались переиздания книг, впервые опубликованных до 2022 года, а также издания, посвящённые конфликту на юго-востоке Украины до 2022 года.
Издательства в России далеко не всегда сообщают данные о тиражах выпущенных книг. Чтобы их подсчитать, мы использовали данные Российской государственной библиотеки, так как указанный на её сайте тираж — это подтвержденный государством минимальный объем выпуска.
Больше всего Z‑книг выпущено в 2025 году — 108. В 2022 году было издано всего четыре подобных произведения — среди них фэнтези Сергея Жарикова «По дороге к звёздам», история офицера запаса, который вернулся к службе после начала мобилизации. В 2023 году их было 21, в 2024 году — 62 и почти столько же уже выпущено в текущем году — 59. Тираж книг чаще небольшой — в среднем две-три тысячи экземпляров.
Самое большое количество книг о войне в Украине выпустило издательство «АСТ» — по подсчетам «Вёрстки», как минимум 69. Издательству также принадлежат две серии исключительно о «СВО» — «Время Z» и «Русская реконкиста». Внутри издательства «АСТ» работает импринт «КПД», занимающийся «патриотической литературой». Аналогичные подразделения есть и в некоторых других российских издательствах.
«Специальная военная операция стала поворотным моментом в истории России. Никогда ещё наша страна не сталкивалась с таким количеством пропаганды, которая стремилась бы очернить подвиг героев. Чтобы узнать, что происходит на фронте на самом деле, необходимо обратиться к проверенным источникам», — сообщает раздел о «книгах СВО» на сайте издательства АСТ.
Самым большим тиражом вышел стихотворный сборник Сергея Лобанова «Голос фронта» — 20 тысяч экземпляров в издательстве «Вече». На втором месте — книга Даниила Туленкова «У вас нет других нас. Шторм Z». Туленков — «боец штурмовой роты Z в зоне проведения СВО» — выпустил свою «документальную автобиографическую повесть» в издательстве «Яуза». Тираж составил 18 тысяч экземпляров.
— Мы выполняем те задачи, от которых отказываются другие. Такой у нас уговор. Взамен мы получаем помилование и досрочное освобождение, — гласит аннотация книги Туленкова.
В 2024 году вышел сборник «Поэzия русской зимы», изданный в издательстве «Лира» при поддержке телеканала Russia Today — 16,5 тысяч экземпляров (с учётом дополнительных тиражей). В сборник вошли стихи Z‑поэтов Анны Ревякиной, Марии Ватутиной, Александра Пелевина и другихi.
Также значительным тиражом вышла книга Захара Прилепина «Координата Z» — 12 тысяч экземпляров. Это сборник публицистических текстов о войне в Украине. «Эту войну мне довелось предсказать и описать за несколько лет до того, как она началась в 2014 году», — пишет Прилепин, сам участник боевых действий. При этом тираж «Координаты Z» меньше, чем у других произведений Прилепина, не затрагивающих тему войны. Например, исторический роман «Тума» вышел в 2025 году с начальным тиражом в 50 тысяч экземпляров.
Заметным событием стала книга Александра Проханова «Лемнер», выпущенная тиражом в 11 тысяч экземпляров в редакции «КПД», входящей в «АСТ». Это художественное произведение, главный герой которого отсылает к личности руководителя ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина. Выход книги сопровождался скандалом: в одном из персонажей романа — президенте Леониде Троевидове — увидели карикатуру на Владимира Путина. После этого презентацию книги в Москве отменили, а её печатная версия временно пропала из продажи.
— Вам не кажется, господа, что у Президента появился двойник? Президент обычно покашливает, а двойник не чихнет. У Президента нос резкий, с горбинкой. А у двойника чуть курносый. Президент не покидает бункер. Всякий, кого он принимает в резиденции, должен десять дней томиться в карантине. А двойник постоянно на людях, обнимается, целуется. Не странно ли?
Александр Проханов, «Лемнер»
Среди других Z‑книг с тиражом выше среднего — «ЧВК „Вагнер“. Летопись: СВО» Николая Андрееваi и книга Игоря Молотова «Ахмат сила. Священная война Апти Алаудинова».
«Потом нынешний главком ВСУ Александр Сырский признает бои за Лисичанск своим самым тяжёлым днём. Я задал потом вопрос Апти Ароновичу, почему Сырский так сказал.
— Потому что он петух, — улыбнётся фирменный улыбкой генерал».
Игорь Молотов, «Ахмат сила. Священная война Апти Алаудинова»
Большинство книг об «СВО» выходят небольшими тиражами — от тысячи до трех тысяч экземпляров. Из 259 книг, обнаруженных «Вёрсткой», только у 25 тираж превышает пять тысяч экземпляров.
Добровольцы, военкоры и священники: кто пишет о войне в Украине
Представители российской книжной индустрии в комментариях «Вёрстке» сходятся в том, что Z‑литературу не пишут успешные звёздные авторы. Единственным примером хорошо продаваемого писателя остаётся Захар Прилепин — но он был популярен и до начала войны.
— Мне трудно сказать, насколько импринт «КПД» — удачная коммерческая история. Захар, насколько я понимаю, писатель успешный в коммерческом плане — наверное, за счёт этого импринт и отбивается, — рассуждает в разговоре с «Вёрсткой» Денисi, один из российских писателей, чьи книги публикуются в «Эксмо—АСТ».
Собеседник «Вёрстки» отмечает, что исторические романы Прилепина публикуются бóльшими тиражами, и, по-видимому, «более востребованы в силу своей специфики». Денис считает, что политически ангажированные тексты Прилепина «выглядят сильно слабее с точки зрения литературной» и «не выдерживают никакой критики».
Из 259 книг, изученных «Вёрсткой», большая часть написана мужчинами — среди авторов только 31 женщина.
«Вёрстка» поговорила с одним из авторов, пишущих о войне в Украине — её книга стихов вышла в независимом российском издательстве. Иринаi считает, что «медийный рынок делится на три сектора: сектор официальной литературы от союзов, ведомств и чиновнических структур, сектор андеграунда с протестными настроениями и сектор стихийно-народнической литературы от военных снизу». По оценкам Ирины, «жизненной силой» обладает лишь половина произведений о войне.
«Вёрстка» насчитала минимум 44 книги, написанные непосредственными участниками войны в Украине — в их числе и минимум 9 произведений «военкоров». Среди тех, кто пишет о «спецоперации», — бывшие «ополченцы» оккупированных Донецкой и Луганской областейi, мобилизованные и добровольцыi, военные корреспондентыi и даже священнослужителиi и телесные практикиi.
Среди Z‑авторов есть и чиновник, «отказавшийся от брони во время мобилизации» — писатель Дмитрий Филиппов работал в администрации Санкт-Петербурга, а с началом войны добровольно пошёл в сапёры.
— Я подумал: когда состарюсь, у меня будет внук, он придет ко мне и скажет: «Дедушка, а что ты делал во время войны?» Я ему скажу, что я флагом размахивал? Мне так противно стало от этой мысли, что, наверное, это и было переломным моментом. Я на следующий день обратился к своему руководству, и мне пошли навстречу, — рассказывал Дмитрий в интервью «Комсомольской правде». Его книга «Собиратели тишины» получила первый приз Национальной литературной премии «Слово».
— Кирюха, — начал Спрут, пока они сидели в роте и подгоняли снаряжение, — а ты знаешь, что в лесополке сидят пдоры?
— Знаю.
— А ты знаешь, что пдоры нас тоже называют пдорами? — И это знаю.
— А почему так?
— Наверное, потому, что они русские.
— Точно. Только пдоры.
Дмитрий Филиппов, «Собиратели тишины»
Z‑авторы-дебютанты редко получают признание в литературном сообществе. Ещё одним исключением стал действующий участник войны Кирилл Минин, занявший третье место в номинации «Проза» на премии «Лицей»i с романом «Доброволец. Письма не о любви». Это произведение вызвало споры в литературном сообществе. С одной стороны, премию критиковали за включение в список Z‑писателя, с другой — автора, пишущего под псевдонимом, обвиняли в антивоенной позиции и разложении духа солдат. Так, в одной из сцен книги солдаты роют окоп консервной банкой и идут в атаку без бронежилетов.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
«Фэнтезийной порнухи намного больше». Зачем издательства публикуют Z‑авторов
Представители книжной индустрии, опрошенные «Вёрсткой» считают, что российским издательствам Z‑литература на самом деле не слишком интересна.
Две с половиной сотни произведений, вышедших за годы полномасштабной войны, по словам Кристиныi, сотрудницы группы «Эксмо—АСТ» — «капля в море»: «Если мы посмотрим, сколько всего АСТ издаёт — фантастики, переводных изданий, дарк-фэнтезийной порнухи намного больше выходит». Причина — низкий запрос читателя на Z‑произведения.
— Если бы такую литературу разбирали как горячие пирожки, думаю, что все издательства за это схватились бы и начали это издавать в каких-то товарных количествах. Этого не происходит, — соглашается Денис, писатель, публикующийся в одном из издательств холдинга. — Мы не видим, чтобы население ломилось за этими текстами.
Схожие соображения в июле 2024 года высказывал глава крупнейшей в России объединённой книжной сети «Читай-город — Буквоед» Александр Брычкин. В интервью РБК он заявил, что «патриотическая литература несопоставима со славянским фэнтези» и рассказал, что не видит «глобальный тренд» на Z‑тексты.
«Руководители холдинга регулярно рассылали аналитику продаж редакторам. Там видно, сколько тиража, разумеется, и как книга продаётся. В основном, я смотрел в другие секции отчета, но всегда отмечал, что редакция КПД плетется где-то в хвосте, вот примерно первая с конца», — вспоминает Алексейi, редактор, работавший в холдинге «Эксмо—АСТ» до начала 2026 года.
Он говорит, что в рамках холдинга тиражи в полторы тысячи экземпляров считаются «позорными»: «Если дырку в плане выпуска надо закрыть». Тиражи в две-три тысячи экземпляров Алексей называет «ассортиментными» и объясняет: «Это просто рядовая, ничем не примечательная позиция на полке, просто чтобы было разнообразие. На эти книги никто не возлагает никакие надежды».
Поскольку выпуск книг об «СВО» не слишком коммерчески интересен, иногда их создание поддерживают общественные организации и государственные структуры. Так, «Комитет семей воинов Отечества» запускает проекты «Книга памяти» о военных, погибших на войне с Украиной: в Башкортостане создан проект «Земля Героев», в Пермском крае КСВО готовит книгу памяти «Семья СВОих».
Финансовую помощь в издании книг оказывают грантовые фонды, волонтёрские сообщества, депутаты и представители партии «Единая Россия». Например, депутаты Новокузнецкого Горсовета поддержали издание книги о героях «спецоперации», в которой собраны биографии, фотографии и сведения о подвигах кузбассовцев, погибших на войне в Украине.
Литературный критик Галина Юзефович отмечает, что хоть Z‑литература не находится в топе продаж, у нее есть своя аудитория, «сравнительно небольшая, зато довольно активная и лояльная» — «сказать, что совсем она никому не нужна, будет неверно».
— Литературное сообщество раскололось: есть те, которые стоят в очереди за автографами к Дмитрию Филиппову; есть те, которые ходят на фестивали в «Подписные»; есть те, которые ходят на книжные события, не считывая особо их политическую подоплеку, — говорит она в интервью «Вёрстке», — Первые две категории друг друга не просто игнорируют — они не верят в существование второй категории.
Галина Юзефович описывает российскую Z‑литературу как «медленно растущий сегмент» с «политически обусловленным ростом»: «Новый тип литературы на хиреющем рынке всегда сложно заходит, тематика, от которой многие люди стараются дистанцироваться, авторы — ноу-неймы со скороспелыми бессюжетными книжками».
«Сейчас в книгах ощущается очень большая усталость от актуальности, злободневности, исповедальности. Есть запрос на эскапизм, сюжетность и некоторую старомодность. Ни одному из этих критериев зет-литература не соответствует», — добавляет Юзефович.
— Издателям она интересна именно в этом качестве — раскручивается автоматически за счет бренда «СВО» на определенную аудиторию, особо ничего делать не нужно. Продается не огонь, но стабильно. Аудитория не растет особо, но и не сильно сокращается. То есть такой крепкий середнячок, но еще и работает как оберег — вот, мы ведем патриотическую работу, отстаньте от нас, — подытоживает критик.
— Интересно, — усмехнулся Макс, — это уже считается мародёрством или ещё нет?
— Линолеум нам принадлежит?
— Нет.
— Он является материальной ценностью?
— Определённо.
— Значит, мы мародёры.
— Да, — почесал голову Макс, — тут не хитро.
Дмитрий Филиппов, «Собиратели тишины»
Алексей, работавший редактором в «Эксмо—АСТ», уверен, что Z‑литературу навязывают издательствам как необходимость.
— В самом холдинге к редакции КПД относится примерно так: не трожь, а то завоняет. Эту редакцию обходят по широкой дуге, — рассказывает он. — Есть давление сверху, наполовину вербализованный госзаказ на патриотический контент. На холдинг много разных сил смотрят голодными глазами, приходится как-то балансировать. Иногда можно пойти на уступки и сделать одну ущербную редакцию, книжки, которые выпускаются тиражами по тысяче экземпляров, лежат на складе и нихрена не продаются, зато кто-то может их поставить в своем кабинете на полочку.
Z‑фантастика и детская Z‑литература: жанры книг про «СВО»
Чаще всего книги об «СВО» не отличаются значительным жанровым разнообразием. Среди них выделяются несколько заметных тем. Одна связана с попытками рассказать предысторию полномасштабного вторжения в Украину. Например, Ирина Буторина в художественном романе «В Одессу на майские» рассказывает историю пары — юноши и девушки, «увлёченных либеральными идеями», которые в 2014 году отправились в Одессу на выходные.
По сюжету герои «считали Украину страной победившей демократии», но в Одессе увидели «толпу неонацистов, которые чуть было не сожгли их в Доме Профсоюзов», после чего поняли «что для борьбы с русофобией необходимы активные действия».
— Быть большому кипишу, быть битве с нацистами.
— Но зачем это тебе? Я не понимаю, — с жаром сказала Ира.
— Я так решил, так что придётся это понять. Хотя тебе всё уже ни к чему. Проклятые фашисты убили не только Сашку, но и твою любовь ко мне. Я ещё и за это должен поквитаться с ними. Так что прощай, на всякий случай. На войне всё может быть…
Ирина Буторина, «В Одессу на майские»
Журналист Наталия Курчатова, переехавшая в Донецк в 2017 году, в книге «Русь милая, люблю тебя: Донбасс накануне спецоперации» описывает жизнь Донбасса до 2022 года и доказывает необходимость полномасштабного вторжения. Схожей риторики придерживается Евгений Зубарев, написавший документальный роман «Наш человек в Киеве» — расследование о «русофобии» и «отвратительном феномене украинского нацизма».
Другая тема, важная для Z‑авторов — ключевые сражения войны в Украине. Например, теме боёв за Бахмут посвящена книга «Штурм Бахмута. Разведвзвод», Александра Савицкого и Константина Лугового, захвату Мариуполя — повесть Александра Малькевича «Мариуполь. Останься живой!». В романе Дмитрия Филиппова описан штурм авдеевской промзоны, боям в Курской области посвящено произведение «15 километров абсолютной тьмы». Также описываются бои за Рубежное, Северодонецк и Лисичанск и мятеж Евгения Пригожина.
Среди документальных и художественных произведений о войне в Украине встречаются и нестандартные жанры, — например, пьеса Артема Чечко «Честь имею или по соображениям совести». В книге Ирины Бугрышевой «Я трогаю войну руками» писательница рассказывает о судьбах бойцов, оказавшихся в госпиталях, а произведение Зои Баркаловой «Письма к сыну» — монолог матери, потерявшей сына на войне в Украине.
Также среди произведений — несколько фантастических книг, например, «Украина. Небо». Главный герой — девушка без рук и ног, которая управляет роем при помощи ИИ. «Когда на российские войска начинает наседать беспилотный Рой, управляемый ИИ и спонсированный британцами, у командования остаётся единственный выход — секретная программа „Хронос“, превращающая инвалидов в операторов боевых дронов», — сообщает аннотация.
Есть и история о ПТСР после войны — в романе «„Проект К“: Мясорубка» автор Олег Алтайский рассказывает о судьбе военного, который после увольнения совершает преступление и попадает в тюрьму. Тогда он попадает в «проект К» — так внутри ЧВК «Вагнер» называли систему вербовки заключенных в колониях — и уходит на войну, чтобы «восстановить своё доброе имя».
Встречаются и произведения, написанные специально для подростков. Так, дебютная книга журналистки Валерии Троицкой «Донецкое море. История одной семьи» рассказывает о взрослении Кати — девочки‑подростка, родившейся в Донбассе. Ей «предстоит сделать взрослый выбор — уехать вместе с матерью и братом на Западную Украину или остаться с отцом, который защищает Донецк», — говорится в аннотации к произведению.
А сборник рассказов Олега Роя «Война глазами детей» «предлагает уникальный взгляд на события специальной военной операции через призму детского восприятия». Согласно аннотации, книга рекомендована для детей среднего школьного возраста и содержит истории, «наполненные искренним теплом, добротой и любовью к Родине».
Вместо продаж — в школы и библиотеки
С коммерческой реализацией Z‑литературы могут быть трудности, уверены источники в индустрии, опрошенные «Вёрсткой». Но есть и другие пути продать тираж. Например, поставлять книги в бюджетные учреждения — школы, университеты и библиотеки.
«Вёрстка» обнаружила произведения об «СВО», например, в филиале РАНХиГС в Красногорске, куда два сборника лично передала руководитель регионального отделения государственного фонда «Защитники Отечества» Ольга Ермакова. На сайте библиотеки сказано, что «эти книги дают возможность современникам и будущим поколениям узнать истории людей, которые защищают интересы нашей страны».
Также книги о войне есть в национальной библиотеке Республики Алтай, Липецкой областной универсальной научной библиотеке, Лаишевской центральной библиотеки Республики Татарстан, небольших районных библиотеках разных регионов.
Книги о войне в Украине не просто хранятся в библиотечных фондах — учреждения проводят мероприятия, чтобы сделать их популярнее. Сотрудники центральной районной библиотеки посёлка Ванино Хабаровского края проводили для школьников «обзоры книг про СВО», которые хранятся в их собрании. «Эти книги помогут осмыслить события последних лет, познакомят с жизненными историями военнослужащих и очевидцев, а также раскроют глубину человеческих переживаний в экстремальных условиях», — говорится в посте ВКонтакте на странице группы школы № 2. В Курганской библиотеке им. Пушкина полка с книгами про войну в Украине для школьников, наоборот, не предназначается — она маркирована пометкой 18+.
В январе 2025 года Владимир Путин поручил включить книги современных авторов в список патриотической литературы, рекомендованной школьникам для внеклассного чтения. В июне появился список литературы с разделом «Zа наших», в котором было 16 книг — к августу список обновили, сократив его вдвое. Из рекомендованных книг изъяли произведения соратника Игоря Стрелкова, Павла Губарева и Захара Прилепина.
В июне 2026 года Минпросвещения включило в список обязательного чтения для школьников на лето произведения о «героях СВО», сообщил глава министерства Сергей Кравцов. По его словам, теперь в список входят такие книги, как «Тени Донбасса: маленькие истории большой войны» Олега Роя, «Герои СВО. Символы русского мужества» Михаила Федорова и «Донбасс — сердце России» Олега Измайлова.
Есть и активисты, по собственной инициативе распространяющие книги — «Вёрстка» обнаружила посты жительницы села Каменка Елены Михайловой, которая рассказывает, что передала более 50 экземпляров книг об «СВО» в школы, клубы, библиотеки и семьи участников войны.
«Относительно опрятные скуфы»: кто покупает Z‑литературу
— Мой читатель разнообразен и велик, но среди них нет чиновников. Это может быть зумер 18 лет, пацифист по взглядам, и старушка 80 лет, которая помнит живого Солженицына. Может быть солдат из добровольцев ополчения или диких загонов первых лет войны, маргинал-пьяница с моего района или фанатичный евразиец. Любой человек, который мыслит не системно, — говорит в разговоре с «Вёрсткой» писательница Ирина, выпустившая сборник стихов о войне в Украине и не раз бывавшая на фронте как волонтёр.
Ирина полагает, что из-за обилия «некачественной литературы» на патриотические книги понижается спрос: «В последнее время СВО стало трендом, проходом в литературу. Естественно, что симуляция события вредит событию и никак не повышает интерес к продукции, которая обслуживает рынок и номенклатуру».
— Издатели до сих пор несколько стыдятся Z‑книг в своем портфеле, — рассказывает «Вёрстке» Семён, сотрудник одного из независимых издательств, работающий на книжных ярмарках. — Я не видел больших тематических стендов, мероприятий от условного концерна АСТ или чего-то вроде этого внутри «Нонфика». Прилепин есть, какие-то презентации этих книжек происходят, но издатели это явным образом не выпячивают.
Семён говорит, что книги Z‑авторов обычно не берут случайные люди: «Это некий заряженный турбо-покупатель, которому тематика интересна, который хочет это читать, который целенаправленно ищет такую литературу». При этом по его воспоминаниям, встреча с таким покупателем — «единичные случаи в течение дня, и каждый запоминается».
Собеседник «Вёрстки» добавляет, что такие читатели чаще всего неплохо разбираются в литературе, которая им интересна, и приходят «до всех доебаться, есть ли Z‑литература» — «спрашивают, понимаем ли мы положение дел в стране и почему каких-то иностранцев печатаем».
— Однажды за день ко мне подошёл всего один человек, который искал Z‑литературу, но он был фанат жанра. Ну и несколько случайных отцов с семьями проходили и такие — о, «метафизика СВО», давай сюда. Такие относительно опрятные скуфы, — вспоминает Семён.
Аудиторию Z‑книг сложно оценить по тиражам. Есть и другие косвенные признаки, позволяющие говорить о востребованности книги у читателей. Например, книгу Захара Прилепина «Координата Z» на сервисе «Яндекс Книги» прочитали около 3,1 тысячи раз, ещё 8,5 тысячи раз прослушали аудиоверсию. Отзывы читатели, впрочем, оставляют разные: от «супер» до «ужасно».
Книгу Александра Проханова «Лемнер» на сайте на сервисе «Яндекс Книги» прочитали около 1,1 тысячи раз — еще 3,1 тысячи прослушали аудиоверсию. А, например, роман «Сердце добровольца» Сергея Гудожникова, изданный тиражом в 5 тысяч экземпляров, на Яндекс Книгах прочитали всего лишь 65 пользователей.
Сотрудник независимого издания Семён говорит, что по его ощущениям, спрос на Z‑литературу падает, а не растёт:
— Как будто раньше это интереснее было. В первый, второй год после начала войны, спрашивали активнее, интересовались активнее. Это как-то будоражило людей. А сейчас у меня такое ощущение, что это стало более нормально. Люди, алкавшие такую литературу, нашли ее. Все нормализовалось.
Алексей, бывший редактором в «Эксмо—АСТ», считает, что это связано с общей усталостью от войны:
— Люди предпочитают не связываться и не трогать пораженные метастазами куски реальности, чтобы эти метастазы, не дай бог, не перекинулись на них.
«Несимпатичная, но безвредная» Z‑литература: тенденции и прогнозы
— Я думаю, мы видим: всё, что позиционировало себя как ультрапатриотическое и провоенное, не нашло широкого отклика, — утверждает писатель Денис в разговоре с «Вёрсткой». — Никаких новых лидеров общественного мнения за эти годы, даже при поддержке пропаганды, не вырастили — вряд ли они появятся.
Он уверен, что Z‑литература может «разрушать существовавшие институции» — например, «забирать премии» — но у ее авторов не получится «переделить рынок и навязать читателю другую идентичность».
Сотрудник независимого издательства Семён согласен, что для того, чтобы наполнить рынок Z‑литературой «нужны деньги и энтузиасты», которых сейчас нет. По его наблюдениям, Z‑книги сейчас распространяются скорее индивидуально: «Нужно иметь блог, раскрученный собственный бренд, прежде чем идти и говорить: я молодая писательница, издайте мою книжку».
— Читателя трудно обмануть: выживает не идеология, а литература. Политическая поддержка никак не сделает бездарное произведение-агитку качественным, — говорит Ирина, написавшая книгу военных стихов. — Читатель может не обладать эрудицией, но обладает чувством.
— Думаю, читатель хочет на подсознательном уровне окопной правды — или правды антивоенной, но первая страшит, а вторая наказуема, — продолжает она. — Ура-патриотизм пытается заклеить эти нехватки политическим самоповтором — но такой вербальный гипноз не может повторяться вечно.
— Сказать, что зет-литература никому не нужна, будет неправдой. Сказать, что она победит любую другую и станет мейнстримом, тоже нельзя, — говорит литературный критик Галина Юзефович в интервью «Вёрстке».
Она отмечает, что общее положение дел на книжном рынке «безрадостное» и предполагает: «Радикальные изменения будут, но они будут касаться дальнейшего медленного снижения тиражей и сжатия ассортиментной матрицы. А в сфере зет-литературы — я думаю, что она останется в качестве компактного феномена со своими читателями и поклонниками».
По мнению критика, «рынок убивает не Z‑литература, а цензура, налоги, рост цен, внешние ограничения на продажу прав».
— Z‑литература, может, и не особо симпатичная, но безвредная, — уверена Юзефович.
Обложка: Дмитрий Осинников
Поддержать «Вёрстку» можно из любой страны мира — это всё ещё безопасно и очень важно. Нам очень нужна ваша поддержка сейчас
